овет. Но что, если эти десять превратятся в «молчаливое большинство»? Что, если они просто закроют двери своих домов, когда такие, как Дина, выйдут на улицы и пойдут по дворам творить свой «справедливый» самосуд?
От этой мысли Тамаре стало трудно дышать. Она посмотрела на свои руки – они дрожали. Мир, ещё вчера казавшийся таким добрым и понятным, рассыпался в пыль, оставляя её один на один с этой новой, звереющей от запаха «свободы» Диной.
И это было страшно…
«Ольга Брюс» - канал из категории «Блоги», подключенный к сервису кросспостинга MaxGate. Публикации канала синхронизируются между Telegram и мессенджером MAX, а на этой странице собраны ссылки на обе версии канала.
Сейчас у канала 22 754 подписчика суммарно в Telegram и MAX. За последние 30 дней в истории MaxGate учтено 518 публикаций, поэтому перед подпиской можно оценить не только размер аудитории, но и регулярность обновлений.
Чтобы подписаться, используйте кнопки «Открыть в MAX» и «Открыть в Telegram» в верхней части страницы. У отдельных постов ссылка может быть доступна в обоих мессенджерах или только в одном из них, если MaxGate получил такой URL из истории обработки.
дожидаясь, пока коллеги с ней поздороваются, начала:
— Ну что, дождались? Если наши всё-таки своё отстоят, здесь же всё совсем по-другому будет! Прямо чувствую – воздух другой станет! Свободой пахнет!
Фатима, которая в этот момент пыталась аккуратно вскрыть пачку печенья, замерла.
— Да что «по-другому», Дина? — она раздраженно дёрнула обёртку, и крошки рассыпались по столу. — Сахара в магазинах больше станет? Или очереди за колбасой рассосутся? Нам разве сейчас плохо живется? Снабжение у нас – дай бог каждому. Зарплату вовремя платят, школы строят, вон, детский сад новый в микрорайоне открыли. Благодать же! Что вам ещё надо?
Дина презрительно фыркнула и поставила локти на стол.
— Благодать? Ну, кому благодать, а кому и обида! А то, что у нас на всех «жирных» должностях «чужаки» сидят? — она выделила это слово голосом. — Бросили там свои берёзки, припёрлись сюда, да ещё и командуют здесь, жизни учат. Это, по-вашему, нормально? Мы что, сами не справимся?
Фатима спокойно пожала плечами, сметая крошки в ладонь.
— Ну, знаешь ли… Каждому по способностям. Кто на что учился, тот туда и сел. Какая разница, кто начальник, лишь бы человек был хороший да дело знал.
Но Дина её уже не слушала. Её несло, как горную реку в половодье. Её взгляд, обычно блуждающий и легкомысленный, вдруг зафиксировался на Тамаре, которая сидела в углу, стараясь слиться со стеной.
Дина начала приближаться. Она шла мелкими, почти кошачьими шагами, обходя столы. Тамара замерла, чувствуя, что сейчас и ей достанется.
— Вот наши люди, местные, и выходят на улицы, — продолжала Дина, подходя всё ближе. На её губах играла странная, злорадная улыбка, а глаза горели каким-то нездоровым, хищным блеском. — Выходят, чтобы восстановить справедливость. Понимаешь, Тамара? А потом… когда восстановят… Начнется такое!
Она остановилась почти вплотную к столу Тамары. Та подняла глаза и невольно отпрянула. Дина казалась ей… одержимой.
Дина наклонилась к лицу Тамары и вдруг запела. Голос её, обычно звонкий, стал чуть хриплым и зловещим, как в детских страшилках:
— Помнишь, как в считалочке? «Буду резать, буду бить… С кем останешься… служить?».
Тамара побледнела.
— Там вроде… «дружить» было? — неуверенно прошептала она.
Дина резко помотала головой.
— Не-а! Ты ко мне в друзья не набивайся.
Обстановку, которая накалилась до предела, внезапно разрядил сухой, властный кашель. Это была Зинаида Валерьевна – самая пожилая сотрудница, «мать» отдела.
— Слушай, Динка, — Зинаида Валерьевна медленно сняла очки в толстой роговой оправе и посмотрела на молодую женщину. — А ты кого это «чужаками» называешь? Меня, что ли?
Дина замерла, не ожидая отпора с этой стороны.
— А ничего, что я здесь родилась? — продолжала женщина, и голос её звучал твёрдо. — Так же, как и ты. Как твоя мать. Мои родители ещё при Хрущёве эти самые «берёзки», как ты выразилась, разменяли на степь бескрайнюю. Целину поднимали там, где, кроме ковыля да сусликов, ничего не росло. И подняли. Руки в кровь сбивали, в землянках жили, но подняли! Скольких людей потом этим хлебом накормили – и ваших, и наших. Они тоже, по-твоему, «чужаки»?
Дина молчала. Она всё ещё стояла у стола Тамары, но хищный блеск в её глазах немного поугас под суровым взглядом Зинаиды Валерьевны. Она фыркнула, поправила бусы и, не спеша, вернулась на своё место.
Но перед тем как сесть, Дина обернулась и бросила Тамаре через плечо:
— Но ты всё равно знай, Тамара… Когда «месяц из тумана» выйдет…
Она злобно усмехнулась, а потом добавила почти шёпотом:
— Я к тебе первая приду!
В кабинете воцарилась мертвая тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы и где-то за окном надрывно гудит грузовик.
Тамара почувствовала, как по спине пробежал колючий холодок. Именно в этот момент ей стало по-настоящему страшно. Не просто неуютно, как бывало раньше, а жутко, до дрожи в коленях.
Она понимала: на одну такую Дину здесь – десять замечательных, душевных людей. Таких, как Фатима, которая всегда угостит лепешкой, или как Зинаида Валерьевна, которая всегда даст дельный с
Малая родина - 5 — Слыхали, что в столице творится? Студенты на улицу вышли! — Дина, сотрудница Тамары, смаковала новость о беспорядках в столице республики.
Они сидели в кабинете с коллективом и пила чай с тортом «Птичье молоко» во время обеденного перерыва. Тамара сидела за своим столом, аккуратно складывая документы в папку.
— Ой, ничего хорошего я в этих сходках не вижу! — вздохнула Фатима, старшая по возрасту и по опыту коллега. — Не к добру это всё! Ох, не к добру.
Она подняла чашку и громко отхлебнула чаю.
— А чего такого? — Дина аж фыркнула. — Вам же сказали: теперь всё по-другому будет. Гласность! Мы, молодые, сейчас не такие, как вы. Нам рот не закроешь! — Она сделала паузу и многозначительно посмотрела на Тамару. — Тем более у себя в стране живём. Что хотим, то и делаем!
Тамара не поднимала глаза. Она чувствовала этот взгляд, как укол булавкой. Дина её недолюбливала и не скрывала этого. Она всегда находила способ поддеть её – то насчёт её говора, то она «не местная», то «слишком тихая для наших времён».
— А что, по-твоему, мы должны делать? — тихо спросила Тамара, не отрываясь от бумаг.
— А что угодно! — воскликнула Дина. — Вон, в столице уже вышли! Скоро и у нас начнётся!
Фатима покачала головой, как будто предчувствуя конец света.
— Ох, не к добру… — повторила она. — Сами не рады будем, когда начнётся.
Тамара молча кивнула и продолжила работать. Она не любила обсуждать политику. Ей и своих забот хватало: дом, муж, маленький Тимурка. И ещё эта напряжённость на работе, которую создавала Дина.
***
Вечером за ужином Али тоже рассказывал о событиях в столице. Он был возбуждён, глаза блестели, жестикулировал так, что чуть не опрокинул тарелку с едой.
— Представляешь, люди вышли на улицу! — говорил он Тамаре. — И не боятся же!
Тамара слушала молча, глядя в свою тарелку. Она знала, что он у неё горячий, что он верит в перемены. Но её заботила одна мысль: а что будет, если эти перемены не принесут ничего хорошего?
— И главное, аж оттуда приехали, чтобы разогнать! — Али вдруг понизил голос, как будто делился секретом. — Представляешь?! С самого центра!
Тамара вздрогнула. В её голове сразу возникли картины, которые она видела по телевизору, только не у себя – где-то за границей: милицейские кордоны, крики, слезоточивый газ. Теперь же всё это было где-то рядом.
— Вот это да… — пробормотала она.
Маленький Тимурка сидел на стуле, подперев подбородок рукой, и смотрел то на маму, то на папу. Он не понимал, о чём они говорят, но чувствовал, что что-то не так. Тамара заметила это.
— Ладно, дорогой, не пугай ребёнка, — тихо сказала Тамара, положив руку на плечо сына.
Али скривился.
— Да что он понимает? Он ещё маленький.
— Он всё понимает, — возразила Тамара. — Дети всегда чувствуют, когда что-то не так.
Тимурка вдруг потянул её за рукав.
— Мама, а что будет? — спросил он тихим голосом.
Тамара замерла. Она не знала, что ответить. Не знала, как объяснить сыну, что мир меняется, и иногда эти изменения бывают болезненными.
— Всё будет хорошо, — сказала она, поглаживая его по голове. — Не волнуйся.
А сама волновалась. И не только за себя, но и за мужа, за сына, и за всех тех, кто выходил на улицы, веря, что всё изменится к лучшему.
Али, увидев её тревогу, нежно взял её за руку.
— Не переживай, — сказал он. — Всё будет нормально. Мы же вместе. И я тебя в обиду не дам!
Тамара кивнула, но в её сердце закралось сомнение.
***
На следующее утро работа на предприятии, где трудилась Тамара, окончательно встала: в коридорах, в курилке, даже в очереди в туалет только и делали, что «мусолили» вчерашние новости.
События в столице республики за ночь обросли такими подробностями, что волосы дыбом вставали. Кто-то божился, что видел танки, кто-то шептал о «секретном газе», который распыляли с вертолетов. Слухи, как сорняки, пробивались сквозь здравый смысл, становясь всё страшнее и нелепее. Но если одних это пугало до икоты, то других, напротив, бодрило.
Дина влетела в кабинет, вся красная, возбуждённая. Она с размаху бросила сумку на стол и, не
нул Бурый. – У меня в районе есть деревушки. Красивые, глухие. Леса, реки, озёра. Можно разместить базу так, что никто не помешает.
– И чтоб с документами порядок… Я не хочу лишней шумихи.
Егор задумался на минуту, потом добавил:
– Есть там одно фермерское хозяйство. Огромное. Хозяин – одинокий старик. Если он согласится по-хорошему, можно купить ему однушку в городе. Пусть доживает там спокойно, сколько ему отведено.
– А если не согласится? – спросил чиновник, прищурившись.
Бурый усмехнулся и пожал плечами.
– Тогда сделаем по-плохому.
Чиновник помолчал, потом покачал головой и сказал мягко:
– Давай начнём с хорошего. Предложи ему. Объясни, что это выгодно. Люди часто соглашаются, когда им говорят по-человечески. Сумеешь, выделю тебе долю, обижен не будешь.
– Договорились, – кивнул Бурый. – Начну с хорошего.
Он свернул карту, спрятал её в папку и поднялся.
– Как вернусь домой, сразу займусь.
Чиновник проводил его взглядом и снова уткнулся в бумаги. А Бурый вышел из кабинета, сел в машину и поехал в гостиницу. Хватит прохлаждаться, надо возвращаться домой, тем более его там давно ждали дела. Большие дела.
